Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

— Телеграмма с оплаченным ответом. Подождать, пока вы напишете?

— Что? Ах да. Нет. Пока не надо. Я потом пришлю.

— Хорошо, сэр, — сказал вахтер, почтительно глянув на два телеграфных листочка: в их семье таких длинных телеграмм никогда не получали и не посылали. На сей раз он удалился молча.

Грант раздумывал над новыми данными, о которых на двух телеграфных бланках — с истинно заморским размахом — сообщал Брент. Перечитал телеграмму еще раз.

— Кройленд, — задумчиво пробормотал Грант. Что же напоминает ему это название? Вроде бы в деле Ричарда оно еще не встречалось. Каррадайн, кажется, не упоминал, где находится латинская хроника.

В его профессии случалось, и не раз, что один-единственный факт вдруг разрушал с большим трудом возведенное здание. И сейчас, как и прежде, Грант начал обстоятельно анализировать новые данные. Спокойно. Бесстрастно. Это Брент мог позволить себе эмоции.

— Кройленд, — повторил Грант. Кройленд находится где-то в графстве Кембридж. Или в Норфолке? Кажется, где-то на болотах, в равнинной местности.

Вошла Карлица с ужином и поставила перед ним тарелку, чтобы он мог до нее дотянуться; Грант, однако, ничего не замечал.

— Тарелка стоит удобно? Вы сумеете сами поесть? — спросила она. Грант не отвечал, и она повторила: — Мистер Грант, если я поставлю тарелку сюда, вы дотянетесь до пудинга?

— Или! — закричал он в ответ.

— Что?!

— Или, — повторил он, с нежностью обращаясь к потолку.

— Мистер Грант, вам плохо?

И только когда ее напудренное сосредоточенное личико заслонило собой знакомые потолочные рельефы, Грант сообразил, что к нему обращаются.

— Я чувствую себя превосходно. В жизни не чувствовал себя лучше. Будьте хорошей девочкой, отнесите вниз мою записку. Дайте, пожалуйста, блокнот. Я не могу до него дотянуться, тарелка с пудингом мешает.

Она подала Гранту карандаш и блокнот, и на бланке для оплаченного ответа он написал:

«Узнайте, не было ли подобных слухов примерно в то же время где-нибудь еще. Желательно во Франции. Грант».

После этого он с аппетитом поужинал и устроился поуютнее, собираясь спать. Погружаясь в восхитительный полусон, он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Кто бы это мог быть? Приподнял веки и уткнулся взглядом в карие глаза Амазонки, она смотрела на него с беспокойством и непонятной тоской, и в тусклом свете ночника ее глаза казались еще больше и еще сильнее напоминали коровьи. В руке у нее был желтый конверт.

— Я не знала, что делать, — сказала она. — Так не хотелось вас беспокоить, но вдруг это что-то важное. Все-таки телеграмма. Мало ли что. А если бы я не отдала ее сейчас, она попала бы к вам не раньше чем через четырнадцать часов. Дежурство сестры Ингем уже закончилось, а сестра Бриггс должна прийти только в десять, мне было не с кем посоветоваться. Я вас не разбудила? Вы ведь еще не спали?

Грант заверил ее, что все в полном порядке, что она поступила правильно, и Амазонка вздохнула с облегчением — да так, что портрет Ричарда чуть не слетел со стола. Грант читал телеграмму, а она стояла рядом; и ее вид яснее слов говорил, что, если понадобится, она всегда готова прийти на помощь. В каждой телеграмме Амазонке чудилась угроза.

Телеграмма была от Каррадайна:

«подтвердите вам действительно нужно повторяю нужно чтобы подобные слухи подтвердились знак вопроса — брент».

Грант взял бланк для оплаченного ответа и написал: «Да. Желательно во Франции».

Потом сказал Амазонке:

— Выключайте свет, сестра. Теперь меня до утра пушками не разбудишь.

Похоже, Каррадайн не скоро объявится, впрочем, вряд ли ему вообще что-то удастся выяснить.

Но спустя всего несколько дней Каррадайн ворвался к Гранту — он отнюдь не выглядел человеком, который на днях собирался покончить с собой. Брент стал как-то шире в плечах, и даже пальто превратилось в обычный предмет мужского гардероба и больше не напоминало театральный костюм. Брент сиял.

— Мистер Грант, вы чудо. У вас в Скотланд-Ярде все такие? Или вы исключение?

Грант, не веря своим ушам, взглянул на Брента.

— Неужели вы все-таки что-то нашли?

— Но вы же просили.

— Конечно. Правда, я не осмеливался верить, что у вас получится. Слишком мало шансов. Так где вы нашли подтверждение, что слухи достигли Франции? В хронике? Или в частном письме?

— Нет. Все не так просто. И не слишком обнадеживающе. Об убийстве принцев говорил канцлер Франции в своей речи на собрании представителей Генеральных штатов[155] в Type. Oн был весьма красноречив. Кстати, именно в его красноречии я вижу утешительную зацепку.

— Да?

— Его речь, на мой взгляд, похожа на речь сенатора, с гневом обрушивающегося на человека только за то, что он из других краев и воспитан на другой манер. За милю отдает политиканством.

— Вам бы следовало работать в Скотланд-Ярде, Брент. Так что же сказал канцлер?

— Лучше прочитайте сами: он говорил по-французски, а у меня с французским прононсом не очень.

Он протянул страничку, исписанную ученическим почерком. Грант прочел:

«Regardez, je vous prie, les 6v6nements qui apr6s la mort du roi feduard IV sont arrivds dans ces pays. Contemplez ses enfants, d6jк grands et braves, massacr6s impun6ment, et la couronne transports & l’assasin par la faveur des peuples»[156].

— «Ces pays», —  повторил инспектор. — Похоже, у канцлера было сильное предубеждение против Англии. Он даже готов допустить, что принцев убили с ведома и согласия народа. По его мнению, англичане — просто варвары.

— Вот именно. Я же говорю. Словно конгрессмен, с пеной у рта отстаивающий свою точку зрения. Однако не прошло и полугола, как французское регентство отправило в Англию послов, видно, слухи не подтвердились. Ричард подписал французам охранную грамоту. Отнесись они к нему как к убийце и прокаженному, он бы этого не сделал.

— Верно. Вы можете указать время появления клеветнических слухов?

— Пожалуйста. У меня записано. Монах из Кройленда писал в конце 1483 года. Он отмечает, что по стране ходят слухи об убийстве принцев, но как это случилось, не знает никто. А грязный инцидент на собрании Генеральных штатов произошел в январе 1484 года.

— Замечательно, — сказал Грант:

— Зачем вам понадобилось искать отголоски слухов об убийстве во Франции?

— Для перепроверки. Вы знаете, где находится Кройленд?

— Да. На болотах, в графстве Кембриджшир.

— То-то и оно, что на болотах. Рядом с Или. Как раз там, где скрывался Мортон, сбежавший из-под опеки Бекингема.

— Мортон! Понятно.

— Если разносчиком слухов был Мортон, то по его прибытии во Францию слухи должны были появиться и там. Мортон покидает Англию осенью 1483 года, и в январе 1484 года канцлер Франции говорит об убийстве принцев. В Кройленде, благо место уединенное, беглый епископ скрывался перед тем, как ускользнуть за границу.

— Мортон, — повторил Каррадайн, словно пробуя на вкус имя епископа. — Чуть что не в порядке, епископ тут как тут.

— Значит, вы тоже это заметили?

— Он участвовал — и не на последних ролях — в покушении на жизнь Ричарда до того, как тот стал королем; после коронации Мортон снова среди заговорщиков — его путь в Англии, словно змеиный след, отравлен ядом измены.

— Ну-ну, змеиный след — скорее из области беллетристики. С этим в суд не пойдешь. Но о деятельности Мортона во Франции двух мнений быть не может. Перебравшись через канал, он тут же взялся за подготовку ниспровержения Ричарда. Мортон и его дружок, некий Кристофер Эрсуик, радея об интересах Генриха, не знали ни сна, ни покоя: они засыпали Англию подметными письмами; переодетые гонцы бунтовали народ, пытаясь поднять его против Ричарда.

— Да? Пусть я не разбираюсь, что для суда годится, а что нет, но сравнение со змеей напрашивается само собой. Мне кажется, Мортон начал подрывную работу, не дожидаясь отъезда за границу.

— Я тоже так думаю. Он отдал бы все, чтобы избавиться от Ричарда. С Ричардом на троне Мортон — конченый человек. Может ставить крест на своей карьере. И дело не только в том, что ему будет отрезан путь наверх. Для него все пути будут закрыты. Он лишится всех своих бенефициев и будет вынужден облечься в сутану простого священнослужителя. Это он-то, Джон Мортон! Без пяти минут архиепископ! Ну а если он поможет Генриху Тюдору взойти на престол, то станет даже не архиепископом — кардиналом! Да, для Мортона низвержение Ричарда было жизненно необходимо.

— И ведь для подготовки мятежа был нужен как раз такой человек, как Мортон. Человек без стыда и совести, для которого пустить слух об убийстве ребятишек — плевое дело.

— Конечно, всегда остается доля вероятности, что Мортон сам верил в то, что говорил, — сказал Грант. Привычка взвешивать все «за» и «против» перевешивала в нем даже неприязнь к Мортону.